Главная

Хирургия в России — мои зарисовки из больницы

Вот уже несколько лет меня постоянно спрашивают: в какой больнице я лежал, как я туда попал, какие врачи хорошие, а какие нет, и даже — стоит ли делать операцию, если болит апендикс, или он так пройдет? Люди, ну я же не врач. Я — просто послушный пациент, которому не дали умереть. Дело в том, что часть моих постов из больницы разлетелась по сайтам — фишкам, пикабу, анекдот.ру — и прочим. И теперь мне устраивают допросы с пристрастием. Решил объединить все свои впечатления в одном посте, чтобы лишний раз не писать много всего, а просто давать ссылку на пост. И пост получился неожиданно классный. 🙂


Дело вообще не в интриге. Но умереть можно легко и сразу. При этом никто особенно и не виноват.

Скорая забрала меня от дома в 8 утра.
На операционный стол я попал в 21.00.

При этом, повторюсь, никто не был виноват. Анализ поставили быстро и безошибочно. Но когда вечером мне наконец вскрыли брюхо, он уже лопнул. Правда, самую малость.
Врачи сотворили чудо за 6-7 часов.
Воскресение, когда тебя все трясут и кричат: «Да дыши же, ты! Дыши!», я, пожалуй, буду считать очередным Днем рождения.

loading...

***

Мне кажется, гуманным странам, вроде Норвегии или Австралии, следует перенять данный опыт — и оснастить всех своих наркоманов датчиками вроде моего. У меня розовый.

Так гуманные государства сберегли бы наркоманские вены, забитые постоянными инъекциями.

***

Между прочим, кормят в хирургии очень хорошо. Вот только есть что-то не хочется после отрезания некоторых частей организма.
Это меню на день (при желании можно обожраться).

Это бесплатная больница. Где были места, туда и повезли.
До чего Путин страну довел. 😉

***

В наше время даже в больницах лексика смехотворна и отличает политические реалии.
Дедушка:
— А вот у меня был инсульт…
Доктор:
— Когда?! Вчера?
— Год назад… и я хотел спросить… хотел спросить…
Повисает пауза минут на пять.
— В общем так! — взрывается доктор. — У меня другая специализация. Вы здесь по другой части. Вы это осознаете?
— Ах ты, БАНДЕРОВСКАЯ СВОЛОЧЬ!!!!
Хирург всплеснул руками и убежал. Дедуля принялся долбить по звонку тревожной кнопки.
Опять приходим к вопросу, что для сильно пожилых людей нужны специализированные больницы.

***

В мистику я вообще не верю. Махровый скептик и материалист. Поэтому пережитый опыт оставлю на ваше воображение.
Лично мне, отмечу, странным все показалось только вчера вечером, когда я описывал реанимацию жене — ранее я полагал, что все так и должно быть.
Я и две женщины (пожилая и молодая) лежали на каталках в сферической комнате. Причем, стены ее были прозрачными и в них бурлила вода. Женщины пребывали в отключке, я — нет, крутил головой, хотя немного мешал вставленный в нос кислород из трубки. Сзади горели большие электронные часы, и я все ждал, когда это закончится — лежать было неуютно, из-за короткой каталки приходилось подгибать ноги. Женщины в себя так и не пришли, когда меня увезли на свет. Другая странность с часами — на них все время было разное время.
— А тебя ничего не смущает в этой реанимации? говорит жена.
— Нет, — отвечаю раздраженно, — сейчас, наверное, такие везде делают…

***

Все славно в больнице. И порядок идеальный, что в хирургии — в общем-то, необходимость, но вот буфетчица…
Ее бы уволить к черту. И как можно скорее. Она даже исключений не делает — хамит всем подряд. Пациенты прозвали ее «страшная женщина».

Я поначалу был без ложки. Она на меня наорала:
— Ложку надо иметь свою!!!
Ладно. Жена привезла мне мою ложку.
— Так, я вам не доверяю! Вы из какой палаты?!
— Из четыреста второй…
— А откуда я знаю, какой у вас стол? Может, вам есть нельзя?!
Разговор начинает напоминать бред.
В следующий раз узнал у своего доктора, что мой стол -«хирургический».
— Хирургический?! — орет в следующий раз. — Не надо тут жесты делать руками. Здесь вам не ресторан!
При этом я стоял как вкопанный.
Я искренне уверен, что эта женщина психически ненормальна. Она кого-нибудь в ближайшее время покусает…

***

Ежеутренне наблюдаю, как безропотно, ухаживают за глубокими стариками, фактически сданными в больницы на доживание родственниками, абсолютно святые женщины: меняют памперсы, перестилают кровать, переодевают их и дают лекарства.

Больницы не имеют права не взять таких «больных» — хотя их фактчески не лечат… Подлечивают… Но и это не точное слово.
Где русские женщины?!
Вот они. Здесь. В больнице. Не в модных бутиках, красивых авто и за стеклами шикарных офисов. Они — младший медперсонал.
Я ими искренне восхищен. На каждой из них я бы без сомнения женился. На всех сразу.
А какие они красивые бабы! Русские святые женщины.
При таких женщинах стыдно не быть достойными мужиками.

***

Я поначалу своим глазам не поверил. Думал, галлюцинации на почве недуга. Вот в таком халактике (очень похожем) на голое(!) тело пациентка рассекает по отделению.

Мужики ее, конечно же, обсуждают.
Трусов на ней нет!!! Обоснование:
Резинка от трусов давит ей на шов.
Мне вот тоже резинка от трусов давит на шов. Может, и мне халат махровый из дома приташить?! У меня есть просто королевский — только до пола, а не коротенький.
Народ будирован. Врачи говорят: правилами это не запрещено.
Но! Мне не нравится, что она мне нравится. И еще мне не нравится она не только мне нравится. Мы здесь все, вообще-то, тяжело болеем.

***

Попался парень. Вчера заглянул в палату, зыркнул по сторонам, увидел меня и скрылся.
«Странный, — думаю, — тип».

Не поленился, встал (хотя это больно и неприятно) проследил за ним. Парень идет и заглядывает во все открытые палаты. Я, конечно, тот еще параноик, но поведение явно ненормальное.
«Хотя, — думаю, — обвинить человека голословно, без веских оснований — это гадко… Подождем».
Ждать пришлось недолго.
Приходит время ужина. Он вместе со всеми заходит в первых рядах в буфет. А личность непримечательная. Тощий. Волосенки редкие, приглажены, рыжеватой масти. Похож сразу и на наркомана и просто на доходягу. Несмотря на некоторую олигофреничность в лице, повадки шустрые. Потерся среди больных в буфете и на выход. Я — медленно за ним.
Ему, конечно, удобно. Пока все на ужине, посмотреть, где что стырить.
Поймал его за плечо мой товарищ Сергей, бывший оперуполномоченный, когда воришка «выгребал» из чужой палаты с чьим-то плеером (я с Сергеем поделился подозрениями). Сергей со мной на соседней койке лечится. Только ему паховую грыжу удаляли.
Как же этот хмыреныш верещал. А чего препираться, когда у него на руках чужой плеер, а в тумбочке — нычка, где чужая футболка(!) и пара дешевых часов. Мне даже жалко стало убогого, когда я узнал, что он украл.
Охрана его увела.
Оказывается, есть целая каста таких воришек, которые под липовыми предлогами ложатся в больницы, чтобы что-то тырить у больных.
А администрация за сохранность ваших футболок ответственности не несет.

***

Дедушку оживили врачи.
При моем поступлении через реанимацию он уже лежал в палате овощем — с памперсами и катетером в мочеприемнике. Я думал, деда положили умирать.
На днях его увезли на операцию. Понятия не имею, что с ним делали, какие таблетки давали, но вчера он вдруг ожил.
Заговорил. Сначала вяло, потом все оживленнее.
Потом попросил палочку. Врачи сначала отнеслись к этой идее критически, но все-таки принесли. Вот она — на картинке.

Дедушка сначала неуверенно дошел до окна и удивился:
— Лето!
Затем он спросил, где туалет.
— Далеко, дедуль, — говорю, — в конце коридора.
— Неважно, — отрезал и пошел. Сам.
Когда пришла его дочь и увидела пустую кровать, она вскрикнула:
— А где папа?!!
— Гулять пошел, — отвечаю.
— КАК?!
— Ногами. С палочкой.
Она была так шокирована, что выбежала в коридор и стала кричать: «Папа! Папа!» Хотя папа ее не слышал — он изучал дальние коридоры больницы.
Не думал, что такое доведется повидать.

***

Дедушка, который буквально воскрес (я писал об этом) внезапно выдал фортель.

Спустился со своей новообретенной палочкой на лифте, вышел из корпуса, зашел в будку с охраной, где заявил, что хочет выйти в ближайший магазин, чтобы купить там бутылочку водочки и что-нибудь закусить.
Охрана даже не сильно удивилась.
Все оказалось весьма печально. Дедушку прероводили в отделение, где у него диагностировали тяжелую энцефалопатию, о которой его дочь намеренно, видимо, забыла сообщить.
Причем, у дедушки бывают фазы упалка, когда он неделями лежит, как овощ, и реактивные — когда кажется нормальным. Такое полушарное заболевание.
А чудес, наверное, все-таки не бывает. Очень жаль.

***

У моего товарища (товарища полковника) пропала ложка. Ну, пропала и пропала — делов-то. Но настоящему профессионалу сыскного дела, пусть и с вырезанной, что больно, паховой грыжей, без работы скучно.

— Придется провести расследование, — говорит, — ни одна вещь не может прпасть бесследно.
При этом в столовой выдают ложки — бери не хочу. Ему предложили на выбор любую.
— Нет, — настаивает, — моей здесь нет.
— Она что, была серебряная? — спрашиваю.
— Нет.
— Памятный подарок любимой тещи?
— Нет. Просто это моя ложка — и она ко мне вернется.
И началось.
Сначала буфетчица после ужина пообещала представить все ложки, чтобы он нашел свою…
Сидим. Едим. Он внимательно смотрит то на одного, то на другого человека — не его ли ложкой тот ест. Взгляд цепкий — внимательный, подозрительный.
Вдруг встает, идет через столы, хватает перепуганного мужика за руку.
— Нет, не моя, извиняй.
Ложка нашлась после ужина у буфетчицы. К счастью.
Полюбопытствовал, что было бы, если бы не нашлась.
— Пошел бы по палатам… Опрашивал людей. Жаль, здесь допросную комнату получить невозможно.
Скучно людям болеть без дела. Но профессиональная деформация налицо. 🙂
Я очень уважаю тех, кто занимается именно своей работой и ловит от нее кайф. Даже если иногда это и носит характер некоторых перегибов.

***

В реанимации я понял одну парадоксальную вещь. Человек такая скотина, что жить, в общем-то, не хочет. Его не принуждает к этому Господь, зато заставляют всякие прочие, сделанные из костей и мяса и наделенные живой душой.

Потому и придуманы разнообразные приспособления (легочно-дыхательные стимуляторы, маски дыхательной активности), довольно жесткие методы, вплоть до прямого массажа сердца и ударов током в грудину, чтобы принудить человека вернуться из небытия в мир.
Лично я долго упирался, не хотел дышать, да и возвращение стало для меня большим стрессом. Только поймите меня правильно. Это опыт в самоощущениях. Судя по синяку на переносице, без маски, вдувающей в легкие кислород, не обошлось…
Хорошо там, на той стороне, или плохо — большой вопрос, но теперь я точно знаю: там что-то есть.
Очень многие, испытавшие «оживление», говорят, что страха по поводу повторного «ухода» не испытывают — я спрашивал. Правда, большинство не смогли проанализировать свои ощущения. А они очевидны — за жизнь никто не цепляется, она не единственное возможное состоянии души.

***

Добрые самаритяне поставили в больнице wifi.

gkb free — Городская клиническая Больница свободно.
Но работает он только на первом этаже. А там, кроме регистратуры, ничего…
В палатах на 4 этаже не ловится.
Вопрос, для кого это сделано?

***

Поступает сегодня в нашу палату один сильно помятый, но очень суетливый тип. Принимают его внезапно крайне неприветливо. Что весьма необычно…

— Ну что, Иванов? Панкретит?! Опять? Говори честно, что принимал?!
Оказалось, этот хитрый хмырь, алкаш со стажем, приезжает по скорой в больницу регулярно.
Рассказывает, что съел что-то не то. Наверное. Не помочь ему не могут. Ставят капельницу. Он прокапается и идет довольный домой.
На нарколога при этом ни тратит ни копейки. И на учет его не ставят. И скорая тоже ему не может отказать в просьбе госпитализации.
«Какой же гаденыш, — провожала его вслед сестра, — ни дня в своей жизни не работал».
А зачем ему работать, думаю, если он такой умный…

***

Вынесли дурацкое предписание сверху — на территории больниц полностью прекратить курение. И главврачам пришлось взять под козырек. Хотя это и абсурд. Понятно, что людей не заставишь в одночасье отказаться от вредной привычки. Да и не полезен такой стресс для здоровья.


Главная курительная комната — это, конечно, туалет.
Самое смешное. За курение в туалете якобы полагается выписка. Это из хирургии, где люди зачастую после тяжелейших операций. Врачи же не звери. Обьявление — простая формальность. Все курят, и никого до сих пор не выписали.
На улице тоже везде объявления — Не курить.
Не пора ли прекратить эту глупую абсурдную кампанию по борьбе с курильщиками, а не курением? Мне кажется, она уже достаточно себя дискредитировала.
Профилактику борьбы с курением надо проводить комплексно, не одними только запретительными мерами. А при больницах строить курительные комнаты, чтобы те, кто не курит, не дышали дымом в туалетах.

***

Со мной в отделении лежит удивительный человек. Слышал, как он характеризовал себя как «большого поэта». В наше время большой поэт — это диагноз.
Расхаживает он по отделению с видом индюка, в красивом махровом халате. Видно, что человек себя холит и лелеет. Хотя лицо помятое.
При этом эта сволочь в столовой всегда аккуратно обходит очередь из больных и стариков и лезет вперед — как будто так и надо.
Сегодня видел унижение «самого важного человека».
Большой поэт решил влезть перед полковником Серегой.
— Так не пойдет, — говорит Серега строго, — вас тут не стояло.
— Да вы знаете, кто Я?! — взвился Важный.
— Знаю, — спокойно отвечает полковник, — ты тот гондон, который все время лезет без очереди.
Тут Самый важный человек увял и быстренько ретировался.
Мне кажется, Серега подобрал для него очень точное слово.

***

Прав был культовый доктор Грегори Хаус — все врут. Врачи врут пациентам. Пациенты порой привирают врачам. Но главное, врут друг другу пациенты. С операциями такое дело — очень важно никому не верить…

Такая ложь считается в человеческом сообществе проявлением гуманизма.
«Да ты что, не волнуйся это вообще ерунда!»
«Мне так делали — совсем не больно».
«Да ладно, батя, сделают маленький надрезик поперек всего живота, ты и не заметишь ничего».
Я ложь презираю. Даже ложь во благо. Человек имеет знать право все.
У меня был тяжелый перетонит, из-за которого я чуть не переехал в 5 анатомический корпус, и после операции несколько дней из живота торчала дренажная трубка.
Вчера вечером один больной, у которого такая же, спрашивает:
— Слушай, эту трубку больно доставать?
Нашел кого спросить. Я же, в принципе, никогда не вру.
— Очень больно. Она еще и размером метра полтора.
Он ушел очень опечаленный.
А что, нужно было соврать, как все? Я так не умею. Увы.

***

Честно говоря, я просто поражен высочайшим уровнем профессианализма и всех врачей и персонала.
Если и попадать в больницу, то только в такую.
Критики российской медицины, умрите! Хотя вам все равно не дадут — спасут. 🙂

Меня вчера так возмутила грязь, которую лили на отечественную медицину… Давайте-ка я вам немного расскажу о своем опыте.
Прежде всего, 51-я в Филях — самая обычная неэлитная больница. Привозят туда по скорой. Или направляют из поликлиники, планово. Контингент самый разный. От чеченцев с московской пропиской до простых работяг, «больших поэтов», военных, артистов и литераторов — в общем, все подряд, кому нехорошо…
На первом этаже хирургического отделения и на лавочках напротив него — быстрый бесплатный wifi — gkbfree.
Врачи особенно не рассусоливают. Все — люди конкретные, и лишнего ничего не говорят. Только по существу.
Медсестры предупредительные, приветливые и с юмором. Особенно мне понравилась Марина — девушка в теле, нисколько не стесняющаяся своей полноты, постоянно отмачивающая разнообразные остроты. От нее так и разило позитивом. Видишь ее — и хочется улыбаться.
Старшая сестра приходила.
— Добрый день, выздоравливающие, как вы оцениваете работу медсестер?
Все хором начали кричать, что на отлично. Она даже засмеялась.
В палатах по 6 человек. Всегда все чисто вымыто — полы надраивают. Простыни меняют сразу же. Есть лежачие дедушки, за которыми приходится их менять по 5 раз в день. Они это делают.
Кормят как полагается. Это больничная еда. Она не должна быть вкусной. Она должна быть полезной. Каши, супы, мясное и куриное суфле, картофельное пюре, макароны, свекла… Кормят четко, по распорядку, в 9.00, в 13.00 и 17.00.
Туалеты тоже моют несколько раз в день, поэтому они фактически блестят. Там нормально пахнет. Хотя и накурено — с этим проблемы.
При мне, а я был во 2 хирургическом отделении 51 больницы 8 дней, обход с главой отделения и старшими профессорами был дважды. Каждый раз лечащий врач подробно расписывал, что делается и почему. Лечение они обсуждали вместе.
Утром и вечером приходят врачи, спрашивают — все ли в порядке, как самочувствие.
Если нажать тревожную кнопку, медсестра приходит через 1-2 минуты. Я просил обезболивающее в первые дни. Никогда не отказывают. Мгновенно колют.
Может, я, конечно, чудесным образом оказался в образцовой больнице. Но все именно так, как я рассказываю.
Правда, за территорию не пускают, как только узнают, что вы из хирургии. И врач не отпускает. «Нечего там делать. А если что-то случится». Я расцениваю это как заботу.
С другой стороны, я же, как таракан, привыкаю к любым условиям, обустраиваю себе нехитрый быт — и мне нормально. Такой уж я человек.

***

В последний день в больнице видел, как пробуждается воля к жизни в человеке.
Рядом со мной в палате лежал отличный мужик. Правда, ему было очень и очень хреново. У него появилась доброкачественная опухоль, да и лопнула кишка в животе, после чего его еле откачали. Я провел в реанимации 6 часов, а он — 4 дня. И дренажных трубок из живота у него торчало на порядок больше.
И вот лежит он печальный, вставать не может — больно, постоянные капельницы, ничего не ест дней десять.
И тут приходит к нему хирург, который его оперировал (кавказец, кстати) и говорит:
— Почему ничего не едите?
Он:
— Да я просто не могу есть. Эти капельницы… Не могу.
Хирург:
— Мы с коллегами посовещались, и решили, что вы умрете.
— Как так?! — переполошился он.
— Ну вы же ничего не едите, не встаете. Точно умрете. — И ушел.
В обед смотрю — пациент выползает бледной тенью, качаясь, еле стоя на ногах… Упал за стол и начинает хлебать больничный супец. Правда, с явным отвращением.
Вот это, я понимаю, мотивация.
Надеюсь, с ним все будет в порядке. Очень он мне симпатичен. Плохо человеку, а он шутил еще все время…

***

Есть одна вещь в хирургии, поразившая меня. Оказывается, в России врачи не имеют права делать никакую операцию без согласия пациента, даже если пациент умрет в течение ближайших суток и даже часов без хирургического вмешательства.
Когда УЗИ показало, что у меня обширный перитонит, ко мне пришла старшая сестра с бумагами.
— Надо подписать согласие на операцию.
— Согласие? — удивился я. — Но у меня же нет вариантов. Либо операция, либо умереть.
— Ну, знаете, — замялась она, — как бывает… Некоторые не соглашаются.
Я, разумеется, мгновенно все подписал.
Спрашивать, что случается с теми, кто не подписывает, было довольно глупо. Через некоторое время и так стало известно: они быстренько переезжают в 5 корпус — Анатомический.
Есть что-то очень правильное в том, что людей никто не принуждает жить. Хочешь умереть — пожалуйста. Хочешь жить — ради Бога, тебе помогут.
А с другой стороны, дебилов тоже надо спасать. Даже насильно. Хотя кто-то непременно скажет — это естественный отбор.

Судя по письмам, которые мне пишут люди, самое сложное для всех — победить страх. Бояться бессмысленно. Тебе сделают и укол обезболивающего, и укол, от которого ты будешь в отключке и станешь дышать с помощью аппарата. Все равно в большинстве случаев другого выбора нет. Попробуйте попасть в 51 больницу. Она, в самом деле, замечательная.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.